Сдерживая ярость

В начало сайта

Ни на небесах, ни в аду нет гнева, подобного тому, который может испытывать женщина.


УИЛЬЯМ КОНГРЕВ


у нее были прекрасные светлые волосы и очень милые черты лица. Марла и ее представительный муж, которого звали Питер, пришли ко мне на второй сеанс терапии. "Мы никогда не ругаемся,- продолжала Марла. - Мы не "пилим" друг друга... - Она вдруг остановилась, взглянула на Питера и затем добавила с печальной улыбкой,- ...по крайней мере в явной форме".

друг друга, всегда старались понять точку зрения партнера, что реже всего случается во время подобных сеансов, выслушивали друг друга, не перебивая. Увы, как выяснилось потом, добрые чувства скрывали океан отчаяния.

святая. "У меня все получается не так, как надо,- сказал Питер,- а Марла прощает меня. Я не хочу брать на себя ответственности ни за что, и она все берет на себя. В наших отношениях уже все определено: я-трудный, она-само совершенство. Меня это бесит".

напряженность.

следовали бы устраивающие шумные сцены, и во главе списка стояли бы те, кто порой доходит до рукоприкладства. Большинство моих клиентов находятся где-то в середине списка. Между ними порой вспыхивает враждебность, однако они выражают свой гнев словами и пассивной агрессией, но ни в коем случае не физически.

Мы еще обсудили в этой главе историю Питера и Марлы, а сейчас я хочу разобраться в том, какими способами супруги изливают свой гнев.

специальный сеанс. Стефен был очень сдержан, а Оливия бледна и выглядела так, словно потеряла рассудок. Я заметил отметину красного цвета на ее щеке. Они примерно минуту сидели в тишине, не говоря ни слова ни мне, ни друг другу. Когда я наконец спросил, что стряслось, Стефен начал описывать сцену их ссоры, случившейся накануне вечером. Оливия, по его мнению, сама спровоцировала ее.

и продолжал: - Я ей все это говорю и вдруг замечаю, что она стоит, скрестив на груди руки и смотрит на меня прищурившись. Я почувствовал, что начинаю выходить из себя. И тогда она сказала, что ей надоело слушать мое нытье про деньги и что это мои проблемы. Сам не знаю, как это получилось, но я после этих слов дал ей сильную пощечину. Она тоже меня ударила, и мы, как говорится, сошлись врукопашную. Она рвала волосы на мне и кусала меня. Я отвечал, как мог. Это было что-то страшное. Мы потеряли контроль над собой".

Стефен и Оливия за тринадцать лет совместной жизни не раз ссорились, но такое случилось впервые. Они сами были шокированы своей агрессивностью.

ко мне в тот же день, но позднее. У них тоже вечером накануне произошла ссора, но конфронтация ограничилась взаимными обидными репликами. Спор возник по поводу плана постройки их нового дома. Элизабет наняла дизайнера по внутреннему интерьеру, чтобы проработать некоторые детали кухни. Она посчитала, что это ее прерогатива. Однако муж пришел в ярость, узнав, что она сделала это, предварительно не проконсультировавшись с ним. Причиной гнева были не деньги - они были достаточно состоятельными людьми. Его гнев был вызван тем, что его не поставили в известность.

"Он излил на меня целый поток гнева. Когда он наконец остановился, я чувствовала себя униженной и раздавленной". Заметьте, он ее и пальцем не тронул, но психическое состояние Элизабет было таково, словно он ее поколотил. Он не давал ей пощечины, его орудием были ядовитые стрелы критицизма и враждебности. На под сознательном уровне Элизабет чувствовала то же самое, что и Оливия, точно такой же страх и отчаяние.

пришли ко мне, потому что оба были обеспокоены хроническим депрессивным состоянием Барбары. Она за последние несколько лет стала какой-то инертной, потеряла интерес к сексу и даже, в некотором роде, чувствовала себя больной. Аллен на первом же сеансе откровенно признался, что ее депрессия привела к тому, что она перестала быть для него интересной. Но только через несколько недель он рассказал, что чуть было не завел на работе роман с молоденькой, привлекательной преподавательницей.

что-то очень важное и волнующее ее. Барбара собралась с духом и начала говорить. При этом она смотрела на меня, избегая смотреть на Аллана. "На прошлой неделе я видела ужасный сон. Я должна его рассказать. Мне приснилось, что я пришла к вам на сеанс одна. И вы спросили меня, есть ли у меня на душе что-то сокровенное, чем бы я не хотела ни с кем делиться. И я сказала вам, что... я хочу убить Аллена.- Она перевела дыхание и продолжала: - Я проснулась в холодном поту. Я была напугана и сконфужена. Видит Бог, что это на самом деле не так! Я не хочу убивать Аллена! Я люблю его. Я не могу жить без него! Пожалуйста, помогите мне правильно объяснить этот сон!"

Барбаре во сне открылось то, о чем я уже и так догадывался: она в душе держала сильный гнев на Аллена и даже от себя скрывала этот гнев, но он, преломившись, нашел выход в ее депрессии. Ее гнев, таким образом, обратился внутрь ее самой, и, чтобы подавить его, она дорого заплатила: подавила в себе сексуальность, аппетит к вкусной пище, интерес к игре на пианино - в общем, все проявления жизненной энергии, которые она подсознательно считала угрожающими.

Проанализировав поведение Барбары, я пришел к выводу, что ее боязнь собственного гнева была обусловлена живущей в ней подсознательной ассоциативной связью между гневом и страхом одиночества. В детстве она была в семье "паинькой", в отличие от старшей сестры, которой были свойственны агрессивность и капризный характер. Старшую сестру частенько сурово наказывали за ее поведение, и Барбара, зная об этом, находилась в состоянии постоянного страха. Этот страх остался в ней навсегда, и когда она вышла замуж, то все то, что помогло ей адаптировать сознание в детстве, сыграло отрицательную роль в браке.


Разрушительная сила ярости

Эти истории проливают свет на одну закономерность. Гнев и злость играют деструктивную роль в отношениях, независимо от того, как они проявляются. Когда один из партнеров проявляет гнев, другой чувствует себя таким же обиженным и раздавленным, как после рукоприкладства. Это происходит вследствие того, что наш "старый" мозг не различает орудия, которыми наносятся удары, будь это кулаки или гневные тирады. Более того, подсознание устроено так, что сам нападающий спустя короткое время чувствует себя жертвой инцидента, так как на уровне глубокого подсознания его "старый" мозг воспринимает любое совершаемое действие как направленное внутрь себя. Поэтому так же, как и добро, проявленное по отношению к партнеру, подспудно воспринимается как направленное и на самого себя, так и злоба, обращенная вовне, возвращается внутрь человека. Делая плохо партнеру, мы делаем плохо себе. Ссоры чреваты тем, что после них полный мир в отношениях уже невозможен - возможны лишь "дипломатические переговоры". Доверительности уже не будет, так как не будет полной взаимной уверенности. "Старый" мозг построит прочные "оборонительные сооружения".

Если открытые проявления гнева ранят душу сразу, то подавленный гнев часто опустошает брачные отношения. Я не понаслышке знаю о деструктивной роли подавленного гнева, поскольку первые тридцать три года своей жизни тоже жил в подавленном состоянии и моя депрессия в конечном итоге привела к разводу с моей первой женой. А причина этой депрессии была в том, что я еще в детстве загнал в глубь себя ощущение боли и гнева. Как это мне сейчас ни стыдно вспоминать, но я, потеряв в возрасте шести лет обоих родителей, не испытывал особых эмоциональных страданий. Когда мама скоропостижно скончалась от сердечного приступа, я даже не плакал. И я помню, что родственники принялись хвалить меня за "мужественность". Рассуждая по-детски, я этот комплимент превратил в директиву: "Тебя будут ценить, если будешь бесчувственным". Я хорошо усвоил урок: в молодые годы я стал благодарить судьбу за то, что мои родители так рано умерли и это дало мне шанс вырваться из нашей деревенской глуши и переехать в город, куда меня забрала сестра и где я сумел получить образование.

Этот миф был нужен моему сознанию. Он был словно анестезирующим средством, заглушившим во мне детскую боль брошенности. Я считал себя "удачливым" человеком, а не бедной сироткой, и поэтому не сетовал на свою судьбу. Но это не прошло даром. Мои подавленные эмоции отразились в первом браке. Поскольку я фактически отказался от части своего "я", можно сказать, что я в определенном смысле умер. Во мне было мало внутренней теплоты и нежности по отношению как к себе, так и к окружающим. Подсознательно я пытался найти в жене то, чего мне не хватало. Я страдал от недостатка эмоциональной близости, но она не могла в достаточной мере удовлетворить эту мою потребность - отчасти потому, что сама сильно страдала от психологических ран детства, а отчасти из-за того, что отстранилась от меня, увидев, насколько я Упрям, бесчувствен и вечно всем недоволен. Порочный круг замкнулся. Чем сильнее у меня возникало желание исправиться, тем дальше она от меня отстранялась.

Один из наиболее показательных эпизодов нашей жизни произошел спустя несколько дней после смерти ее отца. Мы были с ней в комнате вдвоем, скорбь продолжала душить ее, и она плакала не переставая. Я утешал ее, как мог, но для этого мне приходилось преодолевать себя. Во мне боролось два чувства. Одна часть моего "я" выражала сочувствие и понимание, а другая словно говорила: "Подумаешь, ничего страшного. Я в детстве потерял родителей и спокойно пережил это. Стоит ли так убиваться?"

Несколько лет спустя, в возрасте тридцати трех лет, я впервые пришел на прием к психотерапевту, правда, не как клиент, а как практикант. На одном из первых сеансов он попросил меня рассказать о своих родителях. Я рассказал, что они скончались, когда я был ребенком, добавив, что все же судьба моя сложилась удачно. Я вырвался из убогой жизни на полузаброшенной ферме, получил образование и полностью изменил образ жизни.

"Расскажите мне, как умерла ваша мама", - попросил меня он, прервав мою автобиографию.

Я начал рассказывать, но почему-то почувствовал, что слова застревают в горле.

"А как ее хоронили?" - продолжал спрашивать он.

Я начал рассказывать, но, к моему большому удивлению, вдруг разрыдался. Я долго плакал и никак не мог остановиться. Взрослый, я вдруг расплакался, как шестилетний ребенок. Психотерапевт участливо посмотрел на меня и сказал: "Хэрвилл, вы только сейчас начали скорбеть о смерти матери".

После того как я перестал подавлять в себе гнев и сопровождающую его ярость, я начал меняться. Смутная тревога постепенно уходила. Я стал более восприимчив к чужой боли. И впервые в своей жизни я почувствовал себя по-настоящему живым человеком. Я стал осознавать свою сущность и свое место в жизни. Все мои чувства нашли свое выражение, и я начал жить в гармонии с окружающим миром.

Идее того, что человек не должен подавлять проявления боли и гнева, противостоят некоторые укрепившиеся в обществе социальные директивы. Родители, как правило, раздражаются, видя своего ревущего ребенка, внушают ему, что это нехорошо, могут даже нашлепать. Подросток, хлопнувший в гневе дверью, подвергается критике, его заставляют извиняться, наказывают. Человек вырастает под гнетом страха проявления собственных эмоций и вместе с ними хоронит в глубине своей души и способность любить. Любовь и гнев - это ведь две стороны одной медали. Они не могут существовать отдельно, как не может существовать добро без зла. А по большому счету и то, и другое является разными проявлениями одной и той же жизненной силы. Мы испытываем радость, потому что наша жизненная энергия имеет канал для открытого проявления. Когда мы злимся, наша жизненная энергия остается внутри нас. Гнев в нас вселяется тогда, когда мы бросаем вызов зову жизни.


Идея "укрощения" гневя

Но как мы можем выразить гнев, не раня любимого человека? Ответом будет идея "укрощения". Чтобы понять, что я подразумеваю под "укрощением", представим разрушающую силу бензина. Если разлить бензин и поднести горящую спичку, моментально вспыхнет всепожирающее пламя. А если этот же бензин маленькими порциями подавать в цилиндры двигателя внутреннего сгорания, вырабатывается полезная энергия. Но ведь эта полезная энергия - преобразованный потенциальный источник разрушения. Точно так же можно изменить проявление нашего гнева, регулируя его.

Упражнения, снижающие уровень проявления гнева,- это новое направление в психотерапии. Ортодоксальные психоаналитики традиционно облегчают страдания людей от страха и гнева, просто выявив в их сознании причины, вызвавшие эти чувства. Во время сеанса клиента просят говорить все, что приходит на ум - это называется поток сознания. Психотерапевт в ключевые моменты включается в этот поток, задавая вопросы и пытаясь построить связи между разобщенными мыслями. В идеальном случае у клиента проявляется сознание. Если клиента охватывает приступ гнева при воспоминании какого-то эпизода, психотерапевт не пытается как-то умерить или, наоборот, еще более усилить эмоции клиента - он все так же тактично ведет свою линию.

Психотерапевт, придерживающийся идей школы Гестальта, будет участвовать в процессе активнее. Такой психотерапевт использует проявление клиентом гнева с пользой для дела, начав то, что на профессиональном языке называется "диалог лицом к лицу". Клиенту необходимо сесть напротив пустого стула и представить, что на нем сидит человек, на которого он злится, или тот, кто расстроил его. Клиент может держать что-то в руках, чтобы побить этим предметом воображаемого оппонента. Злоба и печаль выходят в форме физического и эмоционального катарсиса и направляются на породившие их источники. Считается, что результатом должно быть снижение внутреннего психологического груза из-за "незавершенной разборки".

Специалист по психодраматизации использует несколько иной подход. Он словно становится режиссером драмы и просит клиента назвать ему список действующих лиц. Клиент во время сеанса ходит по кабинету и поочередно исполняет разные роли. Он изображает то собственную мать, то брата, то начальника, потом внезапно может перевоплотиться в самого себя и начать отвечать этим воображаемым людям. Здесь, как и в "диалоге лицом к лицу" Гестальта, целью является снижение эмоциональной нагрузки и одновременное выявление истинного источника гнева.


Упражнение "Вместилище гнева"

им значения или противоречить им - он должен быть "вместилищем" вашего гнева. Ему нужно просто констатировать ваше разъяренное состояние: "Я вижу, что ты вне себя от злости". Вам в большинстве случаев будет достаточно признания им вашего права на выражение эмоций, и ваш гнев быстро иссякнет. Это упражнение не может, конечно, устранить источник вашего гнева - этого следует добиться, выполняя другие упражнения по взаимному изменению поведения. Это же упражнение просто подтверждает реальность ваших эмоций.

Когда ваш партнер сердится и наступает ваш черед быть "вместилищем", вы тоже будете в выигрыше от выполнения этого упражнения, так как вы учитесь тому, как управлять своими непроизвольными защитными реакциями. Надо помнить, что вы всего лишь фиксируете его гнев, но не выражаете согласия с ним или признания своей вины.

"Вместилище гнева" - это по сути то же самое, что и упражнение "Проверка правильности понимания", о котором мы говорили ранее в главе 9. Поэтому выполнять их необходимо в такой же последовательности. Разница в основном лишь в том, что активный участник выражает свои эмоции гораздо энергичнее. Поэтому из соображений "техники безопасности" следует придерживаться трех главных правил: во-первых, запрещается кому-либо из партнеров выходить из комнаты до завершения эпизода-упражнения; во-вторых, партнерам запрещаются какие-либо физические действия, выражающие их гнев; в-третьих, тот, кто передает гнев, должен выражать свою критику, только описывая неправильное, на его взгляд, поведение другого партнера, не затрагивая личных качеств. Другими словами, партнерша, разозлившись, может сказать: "Я страшно сердита на тебя за то, что ты не ночевал дома", но ни в коем случае нельзя говорить: "Где ты шляешься по ночам?"

Можно устанавливать "Дни гнева", распространяя выполнение этого упражнения на весь день. Целый день один партнер играет роль "вместилища гнева", а другой высказывает ему все наболевшее. Партнер все терпеливо выслушивает, пересказывает то, как он сказанное понял, успокаивает другого партнера и проникается пониманием, но только не переходит в контратаку. На следующий день наступает очередь другого партнера изливать свое недовольство. Попробуйте, и вы с удивлением обнаружите, что только когда вы вольны безбоязненно и открыто проявлять свои эмоции, вы можете оценить их истинную глубину. Смысл упражнения в том, что вам предоставляется право вновь побыть ребенком, только рядом будет понимающий и поддерживающий вас родной человек. Такое глубокое погружение в атмосферу любви и терпимости может давать чудесный исцеляющий эффект.

Партнеры понимают, где установить границы, которые нельзя переступать, чтобы предотвратить конфликт.


Анализ сценария возникающих ссор

Упражнение "Анализ сценария возникающих ссор" я использую в курсе терапии тех пар, где ссоры случаются регулярно. Цель его - снизить частоту и интенсивность различных ссор, стычек и споров. Ссоры по типовому сценарию возникают, когда адаптированное в детстве поведение одного партнера сталкивается с детской адаптацией другого, принося обоюдную боль.

Пара из числа моих клиентов, Джек и Дебора, свои регулярные стычки даже назвали "трехчасовками", так как они всякий раз продолжались до трех часов ночи. Это были не какие-то жаркие схватки с рукоприкладством; это было монотонное, изматывающее противостояние, ничем никогда не кончавшееся. После этих "трехчасовок" всегда наступала длившаяся несколько дней депрессия.

Проанализировав свои ссоры, Джек и Дебора сумели выделить в них то, что присутствовало каждый раз. Сведя все к этому "общему знаменателю", они смеялись, глядя на себя как бы со стороны. Но затем в дискуссии промелькнула и печаль: "Все это, конечно, забавно, но радоваться нечему,- сказал Джек.- Если все так просто, то почему мы вновь и вновь попадаем в эту ловушку?"

Вот типичный сценарий их ссор:

Действие первое. Пять вечера. Джек приходит домой с работы и начинает увиливать от просьб Деборы что-то сделать для семьи. Это может быть что угодно: программа мероприятий на выходные, помощь по дому, разбор почты. Джек каждый раз говорит, что все сделает, но только не сразу же, так как сейчас у него по плану оздоровительная пробежка трусцой.

Действие второе. Джек уходит заниматься бегом трусцой. Потом, когда он возвращается, в дверях стоит недовольная Дебора и напоминает ему, что он обещал сделать. Джек соглашается выполнить обещанное чуть позже.

Действие третье. Джек принимает душ. Дебора не отстает и настаивает, чтобы, он выполнил ее просьбу. Он вновь обещает сделать все, что надо, только чуть позже.

Действие четвертое (кульминационный момент драмы). Джек отдыхает в кресле. В комнату входит Дебора, она разъярена. "Ты начнешь это делать сейчас же или честно признаешься, что отказываешься. Ненавижу твои отговорки!" - восклицает она. "Да нет, я не отказываюсь,- отвечает Джек.- Но только не приставай ко мне сейчас. Я устал, мне надо отдохнуть. Это не к спеху - подождет". Джек приступает к разгадыванию кроссворда и не замечает вовсе Дебору. Она близка к истерике. "Я ненавижу тебя! - плачет она.- Ты никогда не выполняешь обещаний. Ты никогда меня не слушаешь! Я для тебя словно живой робот, домохозяйка! Ни любви, ни ласки от тебя не дождешься!" Джек наивно полагает, что ее гнев стихнет сам собой, и демонстративно еще сильнее углубляется в кроссворд. Потом не выдерживает, встает и уходит из дому.

Действие пятое. Джек возвращается домой через несколько часов. Он выпил. Дебора снова бросается на на него с руганью. Битва продолжается: оружием Деборе служат ядовитые упреки, Джек язвительно огрызается или вообще молчит. Постепенно они оба устают от этого и в отчаянии расходятся по своим углам.

Теперь проанализируем эту ссору. На языке психологов Джека можно назвать "пассивно-агрессивным". Он сердится на Дебору за то, что та вмешивается и пытается перестраивать его жизнь, вторгается в его суверенное пространство. Однако он боится выразить свой гнев открыто. Он уходит в "убежища": бег трусцой, пиво, кроссворды и тому подобное. Дебору можно назвать "агрессивно-агрессивной". "Она, как бульдог, вцепится и не отпускает",- говорит о ней Джек, и, как ни странно, в его голосе звучат нотки восхищения. Она последовательна как в выполнении желаемого, так и в гневе. Постоянно воспроизводящимся элементом их ссор является то, что чем больше Дебора атакует, тем больше Джек отступает, а чем больше он от нее отступает, тем сильнее в ней чувство покинутости. Видя пассивность Джека, она начинает впадать в паническое состояние, потому что боится одиночества, а его инертность создает у нее ощущение того, что она общается не с живым существом, а с каким-то бледным призраком без плоти.

Я объяснил Деборе и Джеку, что для прекращения их конфронтации им следует написать сценарий этой драмы со счастливым концом, когда они сидят, обнявшись, на диване.

Я убедил их, что любой отход от традиционного сценария будет конструктивен. Уже само осознание ими возможности написания этого сценария является немалой победой. По крайней мере, прежде чем вступить в конфликт, они могут остановиться и сказать: "Опять повторяется все то же самое. Будем бередить друг у друга старые раны". И достаточно хотя бы одному из них не поддаться искушению вести себя как прежде, чтобы предотвратить семейный скандал.

Вот несколько возможных вариантов: Дебора может повести себя не столь агрессивно, с пониманием отнесясь к его словам: "Не к спеху. Подождет". Повторив свою просьбу раз-другой, она оставит Джека в покое. Может быть, он действительно через какое-то время возьмется за дело.

Джеку в новом сценарии можно отвести роль человека с более волевым характером. Если он не одобряет какой-то план Деборы, он открыто скажет: "Нет. Я этого делать не буду. Мне сейчас некогда. У меня свои дела". Дебора, конечно, может возмутиться, но, если Джек будет настаивать на своем мнении, она это воспримет спокойнее. Ей, в конце концов, важно не то, что он вытряхнет мусор из пылесоса, а то, что она хочет видеть в муже чуткого, живого человека.

Анализ сценариев ссор может быть очень полезен прежде всего потому, что позволяет вычленить из них наиболее опасные моменты. Хотя ни это упражнение, ни "Вместилище гнева" не искореняют глубинных проблем партнеров - этой цели служит описанное ранее упражнение "Растяжка характера",- оно позволяет обоим супругам понизить деструктивное действие гнева.


Полное вместилище гнева

Я хочу рассказать вам еще об одном, последнем упражнении, которое называется "Полное вместилище гнева". Оно помогает людям контролировать свой гнев и выявлять его причины, корнями уходящие в раннее детство. Упражнение помогает снять депрессию и умерить гнев. Хочу подчеркнуть, что приступать к выполнению этого упражнения не стоит без рекомендации врача - здесь нужна помощь психотерапевта, поэтому я привожу "Полное вместилище гнева" не в части 3 этой книги. Здесь же я лишь в общих чертах объясню его суть, чтобы вы еще лучше осознали ту роль, которую гнев играет в отношениях партнеров.

Упражнение основано на методике "диалога лицом к лицу", взятой из практики школы Гестальта и описанной мною ранее. Разница лишь в том, что здесь напротив человека стоит не пустой стул с воображаемым "противником", а садится его партнер, который и становится "вместилищем гнева". Человек, "зацепившись" за какой-то обидевший его момент поведения партнера, начинает изливать свое недовольство. Психотерапевт помогает расширить эти чувства, вспомнив те эпизоды детства, когда этот человек впервые испытал нечто подобное. Анализируя свои простейшие эмоции, он оздоравливает психику и подпитывается жизненной энергией.

или спасаться бегством и мужественно подбадривает активного партнера. Ему следует произносить фразы типа: "Говори... Я хочу больше знать про твой гнев" или: "Продолжай... мне нужно понять все твои чувства". Исцелительный приступ гнева усилится, и это, с точки зрения терапии, хорошо. И когда выражение чувства гнева в активном партнере перейдет в выражение чувства боли, я прошу партнера-помощника помочь ему словами, утешить словно дитя. Психологическое облегчение происходит в три стадии: вызов гнева, перенесение его во "вместилище" напротив и снятие остаточной боли.

Для большей наглядности я решил привести отредактированную стенограмму того, как протекал сеанс с выполнением упражнения "Полное вместилище гнева" у наших знакомых Марлы и Питера, той самой пары, отношения которых внешне представляли идиллическую картину. Если вы помните, у Питера и Марлы никогда не случалось острых конфликтов - они негласно соблюдали джентльменское правило:

никогда не ссориться, чтобы сохранить теплые отношения. Изливать гнев предстояло Марле, и для "зацепки" она использовала эпизод, в котором не было ничего обычного для ссоры. Не было брани, не было оскорблений и нападок. Вообще не было сердитых слов. Но результат был таким же - в их отношениях наметился глубокий раскол. Начиная упражнение, я попросил Марлу рассказать, что между ними произошло.

МАРЛА (мягко, без нажима и без намека на гнев): Я вчера вечером пыталась описать Питеру сон, который видела накануне; он меня сильно взволновал. Я рассказывала Питеру то, что мне приснилось, вспоминая детали. И вдруг заметила, что Питер слушает меня рассеянно, машинально поддакивая. Меня так обидела его реакция на мой рассказ, что я начала плакать, уткнувшись лицом в подушку. Ему были совершенно безразличны мои переживания.

ХЭРВИЛЛ: Хорошо, Марла. Я бы хотел, чтобы вы изложили все свое недовольство Питеру всего в одном предложении.

МАРЛА (повернувшись к Питеру и продолжая говорить почти безучастным голосом): Мне было неприятно твое невнимание к моему рассказу о своем сне.

ПИТЕР: Ты старалась восстановить в памяти и пересказать свой последний сон, смысл которого тебе показался очень важным, но я не слушал тебя.

МАРЛА: Да, так оно и было.


Теперь, когда они зафиксировали единую трактовку случившегося, надо было заранее создать для Питера психологический щит, чтобы во время упражнения гнев Марлы не ранил его.


ХЭРВИЛЛ: Питер, упражнение начинается. Допивайте свой кофе и будьте готовы сдерживать свой гнев и чувствовать себя в безопасности. Сделайте несколько глубоких вдохов, чтобы расслабиться... Теперь представьте, что вы сидите в совершенно безопасном месте. Мысленно представьте себе прозрачный пластиковый щит или что-нибудь другое, надежно защищающее вас. Настройтесь и скажите, когда будете готовы.


Питер настраивался несколько минут. Он делал глубокие вдохи, устраивался поудобнее в кресле, потом замер в медитативной позе с закрытыми глазами и руками, лежащими на коленях ладонями вверх.


ПИТЕР: Хорошо. Я готов.

ХЭРВИЛЛ: Хорошо. Теперь скажите Марле, что вы готовы терпеливо выслушать все, что она вам скажет.

ПИТЕР: Я готов выслушать все, что ты скажешь.

ХЭРВИЛЛ: Марла, я хочу, чтобы вы начали с того, о чем вы думаете и что чувствуете. Я хочу, чтобы вы добились наибольшей интенсивности проявления своих чувств, затем почувствовали вместо печали и разочарования боль.

МАРЛА (спокойным, ровным тоном): Мне даже страшно от такого становится.

ХЭРВИЛЛ: То есть вы чувствуете, что не сможете совладать с этими чувствами. Такая реакция говорит о...

МАРЛА: Мне кажется, это будет нечестно по отношению к Питеру. Я хочу сказать, что нечестно будет все это валить на него. Он здесь ни при чем.

ПИТЕР: Ничего страшного, Марла. Думай о себе. Это важно для тебя. Обо мне не беспокойся. Я защищен и хочу из безопасного места выслушать все твои чувства.

МАРЛА: Я знаю. (Смеется; напряжение спадает.) Я просто искала повод, чтобы пойти на попятную.

ХЭРВИЛЛ: Итак, начните с описания эпизода. Погрузите себя в прежнее состояние, и тогда чувства сами польются.

МАРЛА (вздыхает): Я рассказывала Питеру мой сон. (Немного колеблется.) Мне бы сейчас не хотелось пересказывать этот сон; это намного упростит задачу.

ПИТЕР: Нет, нет. Расскажи мне его. Мне интересно узнать о твоем сне и о том, что ты чувствовала.

МАРЛА (переводит дыхание и продолжает): Это был одновременно и пугающий, и приятный сон. Мне приснилась женщина, к которой я почувствовала привязанность. (Долгая пауза.) Это все было так прекрасно и так естественно. И это чувство воскресло во мне, когда я говорила с тобой во сне, Питер, и ты никак не проявлял недовольство тем, что мне понравилась эта женщина. Ты отнесся к этому нормально. (Она начинает плакать.) И когда я рассказывала это тебе... я была смущена... это было так необычно... и я надеялась, что ты поймешь меня, мои чувства... Ты ведь во сне меня понял. И мне не понравилось, что тебе нет дела до моих чувств.

ХЭРВИЛЛ: Повторите "Мне это не понравилось".

МАРЛА (тихо): Мне это не понравилось. (Плачет.)

ХЭРВИЛЛ: Оставайтесь с этими чувствами. Вспомните все свои разочарования и выразите их.

МАРЛА (шепотом): О Боже! Я словно чувствую какую-то стену, стоящую передо мной и удерживающую мой гнев.

ХЭРВИЛЛ: Я хочу, чтобы вы посмотрели на Питера и определили, что вызывает у вас трудности. Скажите ему: "Я не могу описать тебе чувство своего гнева".

МАРЛА (едва слышно): Я не могу описать тебе чувство своего гнева.

ХЭРВИЛЛ: Сохраните это чувство. Повторите сказанное еще раз погромче.

МАРЛА (срывается на крик): Я не могу высказать тебе свой гнев. (Плачет.) Ты никогда не прислушиваешься к моему мнению. (Плачет.)

ХЭРВИЛЛ: Повторите Питеру еще раз: "Ты никогда меня не слушаешь".

МАРЛА (обращаясь к Питеру, очень мягко, стараясь сдерживать гнев и другие негативные чувства): Я хочу, чтобы ты выслушал меня. Пожалуйста, выслушивай меня, когда я говорю о себе.

ХЭРВИЛЛ: Скажите: "Ты причиняешь мне боль, когда не слушаешь меня".

МАРЛА (тихо): Ты причиняешь мне боль, когда не слушаешь меня. (Плачет.) Я так боюсь рассердиться на тебя. (В ее голосе впервые прозвучали нотки гнева.)

ХЭРВИЛЛ: Оставайтесь с этим чувством. Я начну предложение, а вы закончите: "Если я на тебя рассержусь, то..."

МАРЛА (всхлипывает): Если я рассержусь на тебя... ты возненавидишь меня!

ХЭРВИЛЛ: Хорошо. Продолжайте.

МАРЛА (с силой в голосе): И еще я боюсь, что ты подумаешь, что я дура, сумасшедшая.

ХЭРВИЛЛ: Выскажите все до конца. Сохраните свой гнев.

МАРЛА (громко): Я смогу сказать это! Я знаю, что я могу рассердиться. Я знаю, что у меня есть на это право. Я...

ХЭРВИЛЛ: Повторите: "Я могу рассердиться". (Я хотел закрепить ее чувство гнева, чтобы его не вытеснил страх.)

МАРЛА (громко): Я могу рассердиться! Я имею право на гнев!

ХЭРВИЛЛ: Еще громче.

МАРЛА (приподнимаясь из кресла): Я могу рассердиться! (Садится и начинает всхлипывать.) О Господи!

ХЭРВИЛЛ: Вам нужно заявить об этом во весь голос еще кому-нибудь в вашем сознании? Чей образ возникает у вас перед глазами?

МАРЛА (с удивлением): Это мой папа... Я имею право на гнев.

ХЭРВИЛЛ: Я вас не слышу.

МАРЛА (сдержанно): Я имею право быть выслушанной. Я имею право на внимание к себе.

ХЭРВИЛЛ: Да. Скажите это.

МАРЛА (энергично): Я имею право быть самой собой! И не стараться притворяться другой, потому что я не такая, какой ты хочешь меня видеть.

ХЭРВИЛЛ: Выскажите все до конца. Вы имеете право на ваши чувства.

Марла делает долгую паузу.

ХЭРВИЛЛ: Снова представьте своего отца и скажите ему: "Ты никогда не слушал меня".

МАРЛА (улыбаясь): О, папа, я нарушу твои правила.

ХЭРВИЛЛ: А если я нарушу правила...

МАРЛА (плачет): ...я буду никому не нужна.

ХЭРВИЛЛ: А если я буду никому не нужна...

МАРЛА: ...никто обо мне не позаботится.

ХЭРВИЛЛ: И тогда...

МАРЛА: И тогда... я умру. Вот почему я так боюсь сердиться.

ХЭРВИЛЛ: Скажите: "Если я буду самой собой, я умру".

МАРЛА (безучастно): Если я стану самой собой, я умру.

ХЭРВИЛЛ: Верите ли вы в то, что говорите?

МАРЛА: Я не уверена.

ХЭРВИЛЛ: Попробуйте сказать обратное: "Если я не буду самой собой, я умру".

МАРЛА: Если я не буду самой собой, я умру.

ХЭРВИЛЛ: Верите вы этому?

МАРЛА: Думаю, что да. Мне, чтобы выжить, приходится быть самой собой, но в чем-то изменяться. Если я полностью стану собой или той, другой...

ХЭРВИЛЛ: Скажите еще раз: "Если я стану самой собой, я умру!"

МАРЛА (с неохотой): Если я стану самой собой, я умру.

ХЭРВИЛЛ: Это так или нет?

МАРЛА: Нет, это неправда! НЕТ, НЕТ, НЕТ и еще раз НЕТ!

ХЭРВИЛЛ: Сохраните это чувство. А в чем тогда правда?

МАРЛА: Правда в том, что я достойна любви!

ХЭРВИЛЛ: Это так. Повторите это.

стоит перед глазами мой отец. Он говорит мне, что я недостойна любви.

ХЭРВИЛЛ: Ответьте ему.

МАРЛА: Я заслуживаю любви!

ХЭРВИЛЛ: Скажите это увереннее!

МАРЛА: Я заслуживаю любви!!!

ХЭРВИЛЛ: Повторите еще раз

МАРЛА (шепотом): Я заслуживаю любви.

ХЭРВИЛЛ: Скажите ему это громче. Пусть слышит всё.

МАРЛА (с плачем в голосе): Я заслуживаю любви!

ХЭРВИЛЛ: Повторите.

МАРЛА: Я заслуживаю любви.

ХЭРВИЛЛ: Кто вы?

МАРЛА (тихо): Я!

ХЭРВИЛЛ: Громче!

МАРЛА: Я - ЭТО Я!

ХЭРВИЛЛ: Еще громче. Пусть услышит. Перекричите его голос в своем воображении.

МАРЛА: Я - ЭТО Я! Я - ЭТО Я! Я - ЭТО Я!

ХЭРВИЛЛ: Хорошо. Скажите: "Я - это я, и я живу".

МАРЛА: Я - это я, и я живу.

ХЭРВИЛЛ: Весомее. Провозгласите это.

МАРЛА: Я - это я, и я живу!

ХЭРВИЛЛ: Вы будете оставаться живой?

МАРЛА: Да!

ХЭРВИЛЛ: Вы все делаете правильно. Но вам нужно сделать кое-что еще. Я хочу, чтобы вы вновь увидели своего отца и сказали ему, что он не может убить вашу душу. Ваша душа останется живой.

МАРЛА: Ты не можешь убить мою душу.

ХЭРВИЛЛ: Скажите это еще раз с большей энергией.

его боялась.

ХЭРВИЛЛ: Теперь посмотрите на Питера и скажите: "Я могу испытывать гнев".

МАРЛА (тихо, но уверенно): Я могу испытывать гнев.

ХЭРВИЛЛ: Теперь скажите: "Я сердита на тебя".

МАРЛА: Питер, я на тебя сержусь, когда ты не слушаешь меня.

ХЭРВИЛЛ: Покажите ему свой гнев. Постарайтесь не улыбаться.

МАРЛА (строго): Я сердита на тебя. Я хочу, чтобы ты слушал меня. Я хочу, чтобы ты слышал, кто я есть...

ХЭРВИЛЛ: Скажите ему: "Я буду проявлять свой гнев, когда это будет нужно".

МАРЛА: Я буду проявлять свой гнев. Я умею это делать. Я имею право на это. (Смеется.) Вот как я тебя люблю.


в ранние периоды жизни. Поэтому, если не закрепить новые чувства, в минуты стресса мозг будет опираться на старый "расклад" эмоций и Марла начнет опять плакать и мучиться от подавленной душевной боли вместо того, чтобы открыто выразить свой гнев. Но постепенно, через 10-15 сеансов, "старый" мозг привыкнет к изменениям в ее характере и успокоится, а она сможет стать эмоционально более полноценной, и проявление запретных ранее эмоций не будет сопровождаться у нее страхом смерти.


проявлением душевной дисгармонии у Марлы была печаль. Она грустила оттого, что Питер не прислушивался к ее мнению. В детстве ее родители не имели ничего против ее проявления печали, поэтому это было легко доступное ей чувство. Без вмешательства психотерапевта она, может быть, всю жизнь так и прожила бы в знакомой и удобной для психики, но деформированной внутренней эмоциональной среде. Она бы никогда не смогла проанализировать свое сознание и определить, что за ее печалью стоят эмоции, связанные с отцовским воспитанием. Естественным продолжением для ее психики было дать печали перейти в затаенную обиду и уйти в себя.

гнев, который, как это часто бывает, был направлен не на ее партнера, а на себя, потому что она сама не может испытать ярость. За этим последовало важное открытие. Марла осознала, что боится проявить гнев из-за того, что отец в детстве наложил для нее запрет на это чувство. В детстве, когда Марла сердилась, отец внушал ей, что она глупенькая или сумасшедшая, потому что нормальные люди так себя не ведут. Нарушение этих табу на уровне подсознания означало угрозу быть отвергнутой и несло потенциальную угрозу жизни. "Старый" мозг Марлы рассматривал отца как человека, который в случае нарушения запрета мог бы убить ее. Поэтому неудивительно, что такие сильные чувства, как страх быть брошенной на произвол судьбы и страх смерти, сделали ее неспособной высказывать свое недовольство Питеру, человеку, который в ее подсознании слился с образом отца.

тирании своего отца и, преодолевая ужас, поборола этот призрак, осознав, что он не может нести угрозу жизни. Она оживала; она вновь обретала целостность; ей больше не надо было скрывать свои чувства для того, чтобы выжить. Марла криком выразила свою радость: "Я - ЭТО Я! Я - ЭТО Я!"

твоей неспособности проявлять гнев наша семейная атмосфера была по-своему нездоровой. У меня появлялось чувство какой-то вседозволенности, и я часто вел себя безответственно. Теперь, что бы я ни делал, я четко уясню, что, если я что-то делаю не так и это касается тебя, я сразу пойму, что ты сердишься. И я буду с уважением относится к твоему гневу". То, что Марла, рассердившись на Питера, встретила с его стороны любовь и понимание, было для Марлы тем, что психологи называют "корректирующим эмоциональным опытом". Еще одно важное следствие положительной реакции Питера - то, что, пройдя курс терапии, Марла в подсознании уже не будет ассоциировать Питера со своим отцом. Она преодолеет влияние своего имиджа-"эго". Муж станет для нее таким, какой он есть, то есть на него иногда можно рассердиться и не бояться проявлять свой гнев, так как он все правильно поймет.

и от окружающих наши подлинные чувства. На уровне поверхностного мышления мы оправдываем это тем, что нас могут высмеять, раскритиковать или наказать. Но на более глубоком уровне нас пугает страх смерти. Мы, как и Марла, считаем, что мы "в какой-то части остаемся самими собой, а в другой - меняемся до неузнаваемости, и это необходимо для выживания. Поэтому мы надеваем маску, которая, как нам кажется, защитит нас.

грубыми, эгоистичными или слабыми и безжизненными - то есть проявляют качества, приобретенные в период детской адаптации к боли от восприятия окружающего мира. Но когда они вырываются за рамки этих придуманных для себя ролей и испытывают свои подлинные чувства, то становятся способными на гораздо большую любовь. Маска уже не нужна, и супруги обретают новую, осознанную на более высоком уровне любовь.

- боли, страха и ярости. И люди, набравшиеся мужества пройти через это очищение и обнажившие свои чувства, встречали всеобщую поддержку в зале. Каждый из нас болел и переживал за супругов, выполняющих это упражнение.

нас - это заблокированная жизненная энергия. Имя ей - любовь, свет, все то, что дает нам Бог. А освободить эту энергию и есть высшая цель любви.


ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

двух первых стадий брака, романтической любви и силовой борьбы, любовь с точки зрения психологии реактивна; это подсознательное проявление ожидания удовлетворения сохранившихся с детства потребностей. Понятие "эрос" в (смысле жизненная энергия, ищущая достойный объект для приложения) лучше всего выражается через любовь. Когда супруги принимают решение создать более удовлетворяющие их обоих брачные отношения, они вступают на путь трансформации любви - она попадает под контроль сознания и воли; любовь выражается жизненной энергией, сознательно направленной не на себя, а на духовное исцеление партнера. На этой, высшей и последней, стадии любви - любви, основанной на реальности, она приобретает свойство, называемое в физике микрочастиц "самопроизвольной осцилляцией", то есть способностью частиц обмениваться энергией. Когда партнеры учатся видеть друг друга в объективном, неискаженном свете, ценить друг друга так же, как самих себя, отдавать бесконечно, не прося ничего взамен, посвящать все свои силы на благо другого, они обмениваются любовью естественно и свободно, не затрачивая на это массу сил. Такую зрелую любовь уже нельзя назвать словом "эрос"; ее можно описать другим греческим словом - "филия", значение которого: "любовь между друзьями". Партнер уже не воспринимается в качестве некого эквивалента родителей или смертельного врага. В нем видится самый близкий в жизни друг.

во время психотерапевтических упражнений атмосфера; проявление взаимной любви и уважения станет для них духовным "воздухом", которым они дышат. Оглядываясь назад, они поймут всю фальшь былых, ранящих душу отношений, когда каждый осознанно или подсознательно защищал лишь свои интересы. Любовь становится похожей на привычку и этим напоминает любовь первой, романтической, стадии; но между ними огромная разница в том, что новая любовь основана на реальности, а не на иллюзии.


 Приглашаем посетить сайты 
Некрасов Толстой Тургенев Web Высоцкий Женщинам